Этот день мы приближали, как могли

Небольшая комната в одном из ласнамяэских домов. Два кресла возле журнального столика, диван у окна, большая ракушка на телевизоре, напротив. Морские сувениры  и на стеллаже с книгами: крабы, морские звёзды, кораллы

Хозяйка дома, ветеран Великой Отечественной войны (ВОВ), Августа Ивановна Холопова, перехватывает мой взгляд, улыбается: «Подарки на память с последнего места работы»

VseПоследняя её должность, перед выходом на заслуженный отдых, я знаю, называлась. судовой медик. Работала на больших морозильных траулерах эстонского рыбопромыслового объединения «Океан». График работы: шесть месяцев в море, две недели на берегу.

«С морем я была связана почти всю жизнь, — рассказывает Августа Ивановна. – Родилась в посёлке Мезень Архангельской области. Жила с родителями в Мурманске. Отец, капитан дальнего плаванья, водил траулер в Баренцевом море, ловил треску, окуня, зубатку. Когда я подросла, он часто брал меня с собой на промысел во время летних каникул».

В июне сорок первого мирная жизнь была прервана. И почти сразу фашисты стали рваться  к Мурманску, стремясь перекрыть путь арктическим конвоям союзников, лишить Северный флот основных баз. Почти ежедневно бомбили порт и город. Трудной весной сорок второго года семнадцатилетняя Августа Фокина принесла в военкомат заявление с просьбой направить в действующую армию. Её послали учиться на курсы медсестёр в Онегу. Новую для себя науку девушкам приходилось осваивать  в сжатые сроки: медиков на фронте не хватало, а бои шли жаркие. Служить направили в отдельную медсанроту Краснознамённой 63-й бригады морской пехоты. Бригада тогда доукомплектовывалась в Онеге людьми и техникой перед переброской на полуостров Рыбачий.

О героизме и мужестве защитников Рыбачьего уже в то время на Севере ходили легенды. Непотопляемым, гранитным линкором стал на пути врага этот клочок советской земли. Осенью 41-го  егерям 3-й горнострелковой дивизии  «Норвегия» удалось завладеть перешейком и отрезать Рыбачий от материка. Но Малая земля продолжала надёжно закрывать от фашистов желанную для них цель – незамерзающий Кольский залив.

Полуостров Рыбачий так и вошёл в историю ВОВ как единственное место советско-германского фронта, где немцам не удалось пересечь государственную границу СССР.       

«Мы прибыли на Рыбачий в июне, на совершенно голое место. Скалы, мох и маленькие карликовые берёзки – вот и всё, что там было, — вспоминает Августа Ивановна, — Первое время спали прямо на камнях. Потом, постепенно вырыли землянки, оборудовали приёмный покой, перевязочную, операционную. Там мы оказывали раненым самую необходимую помощь, оперировали и переправляли в госпиталь, где их долечивали. Госпиталь был оборудован тоже на Рыбачьем, в скалах. Особенно тяжёлых, уже из госпиталя отправляли на Большую землю. Но дело это было очень сложным, особенно летом, когда в Заполярье круглые сутки не заходит солнце. В любое время можно было ожидать воздушного налёта. Фашисты бомбили и госпиталь, и корабли с ранеными. Кроме работы в медсанроте, которая находилась во второй линии обороны, приходилось бывать и на передовой, в так называемом боевом охранении. Туда не всех посылали, а лишь девушек повыносливее. Я как раз была очень вынослива и легко переносила вечную непогоду Рыбачьего. Наверное, сказывалось то, я выросла в Заполярье. На передовую, через минные поля и проволочные заграждения сапёры проводили нас обычно в ночное время, потому, что немцы за время обороны с господствующих высот отлично пристреляли все ориентиры.

Прямо на лини наших передовых окопов мы принимали первых раненых. Работы всем хватало, но особенно доставалось хирургам. Часто приходилось делать очень сложные операции в блокгаузе при постоянной нехватке медикаментов и инструментов. Я тогда была хирургической сестрой. Работали по нескольку суток без отдыха, часто под «аккомпанемент» вражеской артиллерии. Уставали сильно. Но нас, девушек, на передовой каждые две недели подменяли, отводили в роту на отдых… А хирурги на передовой линии были из штрафников, их на отдых вообще никогда не отводили. » 

Августа Ивановна протягивает мне несколько пожелтевших, не очень резких, фронтовых фотографий. С фотографий на меня смотрят юноши и девушки в тельняшках и бушлатах – те, кого в годы войны фашиста уважительно называли «черной смертью» и «полосатыми дьяволами». А я смотрю на руки Августы Ивановны и думаю: сколько же человеческих жизней спасено этими руками. Война каждому её участнику памятно по-своему. Для неё война – это раны: пулевые, осколочные, ножевые, рваные, колотые, сквозные – тысячи ран.

Осенью сорок четвёртого года, наконец, закончилась более чем трёхлетняя оборона Заполярья. 7 октября 131-й и 99-й стрелковые корпуса прорвали оборону противника и форсировали реку Титовка, а 126-й и 127-й лёгкие стрелковые корпуса обошли по труднопроходимой местности открытый правый фланг противника и к исходу 9 октября вышли в район Луостари. Под угрозой окружения немецко-фашистское командование начало спешно отводить свои войска с рубежа реки Западная Лица. Накануне наступления комсорг роты Августа Фокина была принята в партию коммунистов. Было ей тогда 19 лет.

А теперь, дорогой читатель, только представьте себе каково это, 19-летней девчонке быть сестрой милосердия в немилосердной мясорубке северного морского десанта. Когда в тылу остались и госпитали, и опытные хирурги. А на поле боя у бойца есть только одна надежда, на тебя, на «сестричку». Ведь, чтобы раненому солдату смогли потом помочь искусные врачи, именно она, «сестричка», должна остановить кровь, обработать раны, перевязать, укрыть в безопасном месте, не дать замёрзнуть…

Северный флот поддерживал огнём и авиацией     наступление приморского фланга фронта на всю глубину операции, блокировав снабжение и эвакуацию вражеских войск через Варангер-фиорд. 10 октября на южный берег губы Малая Волковая был высажен десант в составе 63-й бригады морской пехоты. Эта ночь запомнилась Августе Ивановне на всю жизнь:

Гвардии сержант медицинской службы Краснознамённой 63-ей бригады морской пехоты Августа Фокина. Полуостров Рыбачий. 1943 год.

Гвардии сержант медицинской службы Краснознамённой 63-ей бригады морской пехоты Северного флота Гутя Фокина. Полуостров Рыбачий. 1943 год.

«Нашу роту высаживали в первом эшелоне десанта, вместе с автоматчиками. Шел мокрый снег. В небе постоянно висели немецкие осветительные ракеты. Главные калибры больших кораблей флота вели огонь по берегу через наши головы. С берега по нам всё время била немецкая артиллерия. К счастью, в наш сторожевик ни один снаряд не попал, хотя взрывы были совсем рядом. Был приказ командующего Северным флотом адмирала А.Г.Головко, чтобы участников десанта высадить на берег сухими. Когда подошли к берегу, матросы со сторожевика спрыгнули за борт и, стоя по горло в ледяной воде держали на себе трап, пока мы высаживались. У нас был с собой очень большой груз, наше табельное оружие: дезинфицирующие растворы, хирургические инструменты, перевязочный материал, медикаменты. Автоматчики после высадки сразу побежали вперёд, в атаку. А мы с девушками немного растерялись и поначалу даже не смогли сориентироваться. Где наши? Где немцы? Бой кипел вокруг. Нас тоже обстреляли, одну девушку даже ранило.

Всю долгую ночь мы оказывали помощь тем раненым, кого смогли отыскать в темноте и тем, кто сам на нас вышел. Когда рассвело, бой шёл уже далеко, перед нами расстилалась бесконечная, каменная пустыня. И было очень много убитых – и наших, и немцев. Мы поставили палатки, стали собирать раненых, оказывать им помощь. Эта работа длилась до вечера следующего дня. Вечером по приказу командира бригады А.М.Крылова за нами пришли разведчики и повели через сопки в район Линахамари.»

В результате десанта 63-я бригада вышла во фланг и тыл противника, оборонявшегося на полуострове Средний по хребту Муста-Тунтури, и во взаимодействии с 12-й бригадой сломила его сопротивление в этом районе. Вечером 12 октября торпедные катера Северного флота прорвались в Петсамский залив, высадив в порту Линахамари, десантный отряд, который 13 октября соединился с наступающей 63-й бригадой, освободив Линахамари.

Августа Ивановна продолжает: « Шли мы целые сутки. Очень устали. Тут я впервые узнала, как можно спать на ходу. Лишь к утру тринадцатого числа разведчики привели нас каким-то казармам. Открыли дверь, а там…  Мамочка родная! Ступить некуда, раненые вповалку лежат, большинство в шоковом состоянии. Их в эти казармы всех собрали, а помощь оказывать некому.  Мы сразу разбились на группы и начали первым делом вводить обозболивающие. Потом организовали операционные. Многие девушки от усталости не могли уже стоять и помогать хирургам, засыпали. Легче было ходить и делать перевязки. Я сама стояла как на ватных ногах. Хирургов было мало, а я к тому времени научилась делать маленькие операции: обрабатывать раны, зашивать. Так проработали ещё сутки. И лишь потом удалось поесть горячего трофейного обеда и немного поспать…  Помню, я,  когда вышла из операционной во двор казармы, от усталости плюхнулась на что-то и сидела так, тупо глядя перед собой…  А передо мной была  внушительных размеров куча из ампутированных рук и ног, в грязи и в крови. Их ещё не успели вывезти и захоронить.

Бывают моменты, у меня эта куча рук и ног до сих пор перед глазами стоит…»

«А Вам не приходилось оказывать помощь немцам?» 

Августа Ивановна, не ожидавшая моего провокационного вопроса на минуту задумывается.   «Нет!   Их раненых практически не было. У немцев вообще потери были намного меньше наших. Они же все были в обороне, в скалах, на господствующих высотах. А наши атаковали снизу, с моря, по совершенно открытой, голой местности. Убитые немцы были, пленные были. А своих раненых егеря, надо отдать им должное, отступая, всегда забирали с собой»

Войска 14-й армии, преследуя отступающего противника, 22 октября пересекли государственную границу Норвегии. Завершающим этапом Петсамо-Киркенесской операции была высадка десанта в норвежский порт Киркенес, за отличное проведение которой Краснознамённой 63-й бригаде морской пехоты Северного Флота  было присвоено почётное наименование Киркенесской.

Гвардии  сержант медицинской службы Августа Фокина встретила День Победы кавалером трёх боевых наград.

Таллиннкой она стала в 50-х годах, сюда перевели мужа. И уже только в 67-м, когда подросли дочки, закончила Таллиннское медицинское училище.

© Игорь Шпинёв

«Война, она и есть – война…

И тем, кто опалён дыханьем лютым

Та чаша горькая, что выпита до дна,

Не слаще даже… с праздничным салютом.

Война, она и есть – война…

И по сей день былые ноют раны.

И всё-таки – наденьте ордена!

И с праздником Победы, ветераны!»

 
Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

8 комментариев: Этот день мы приближали, как могли

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *